К 100-летию со дня рождения Лидии Михайловны ВИНС
Книга МИРА! Христианский магазин




Лидия Михайловна Винc родилась в
1907 году в г. Благовещенске (Дальний Восток). Родители моей бабушки
были глубоко верующими людьми, членами церкви евангельских
христиан-баптистов, и воспитывали своих детей в христианском духе. Жили
они бедно, были полуграмотными. Бабушкин отец работал на фабрике. Ей
было десять лет, когда он умер. Пять детей остались без отца. Бабушка
была в семье третьей, а младшей ее сестричке Наде было всего несколько
месяцев.

Их детство было трудным, семья
испытывала постоянную нужду. Ее матери приходилось шить чужим людям,
стирать и выполнять разную нелегкую работу, чтобы прокормить себя и
детей. Но, несмотря на это, бабушка говорила, что у нее было светлое
христианское детство.

Когда моей бабушке было 12 лет, она приняла крещение. В 15 лет она уже преподавала библейские уроки в воскресной школе.

Бабушка рассказывала, как у нее в
то время проходили летние дни. Утром она мыла деревянные полы, доила
корову и еще что-то делала по хозяйству, потом у них был обед. Огурцы,
хлеб — обычная летняя пища их семьи.

Вечерами она много читала. В
подростковом возрасте бабушка прочитала почти всю русскую классическую
литературу: Л. Н.Толстого, А. П. Чехова, А. С. Пушкина и многое-многое
другое, что развило ее личность и помогло при воспитании сына и в
последующем ее служении.



«…Только сердце к знаньям приготовь!»
В 19 лет бабушка окончила с
отличием школу. Ей хотелось учиться дальше. Она поступила в
фармацевтический институт г. Владивостока. Студентов помещали в
общежитие, но бабушке и двум ее подружкам мест не хватило, и их поселили
в семью профессора. Профессор и его жена были уже пожилыми людьми.

Бабушка рассказывала, что очень
внимательно наблюдала за тем, как вела себя их хозяйка: как она ходит,
улыбается, как отвечает своему мужу, как встречает гостей и накрывает на
стол. «Бывало, мы с друзьями задерживались где-то, и домой приходили
поздно. Наши хозяева уже отдыхали, — вспоминала бабушка. — Мы стучали в
дверь, и эта женщина вставала, встречала нас с улыбкой, никогда не было у
нее недовольства или раздражения». Все это бабушка схватывала налету.
Через год учебы она вернулась домой на каникулы, и подруги ее мамы
говорили: «Мария, что с Лидией произошло? Это совсем другой человек. У
нее появилась какая-то внутренняя культура». Бабушка сумела перенять то
доброе, что увидела в поведении этой женщины.

Приведу другой пример — поведение
одной сестры в Господе, которая была мне очень близка. К сожалению, она
не умела учиться. Все, что происходило не так, как она понимала, она
отвергала и даже бунтовала. Когда она стала старше и острота памяти
притупилась, я сказала ей: «В Америке люди дисциплинируют себя. Каждый
человек, который не надеется на свою память, приобретает дневник, в
котором на каждый день отводится страничка, куда с вечера можно
написать, что самое важное нужно сделать завтра — куда позвонить, что
сделать, куда зайти и прочие дела». Я посоветовала сестре делать так же,
но она ответила: «Иди ты со своими американскими штучками…»

Какой сильный контраст. Бабушка мне
всегда говорила, чтобы я внимательно изучала жизнь, анализировала
разные события и поступки людей и училась доброму. И никогда не спешила
осуждать человека, потому что прежде всего нужно знать обстоятельства
его жизни.



«Любимая! Великий Бог тебя благословит…»
Бабушка также училась у своей
матери, у пресвитера Якова Яковлевича Винса и его жены, замечательной
сестры Елизаветы Васильевны. Она трудилась в воскресной школе, и ее
жизнь в молодые годы заключалась в жизни ее церкви. Когда бабушке было
20 лет, в их церковь, в 1927 году, приехал из Америки миссионер Петр
Яковлевич Винc. В США у него оставалась невеста, девушка, которую он
любил. Но она посчитала, что ехать в Россию — значит, калечить свою
жизнь. «Я в эту варварскую страну не поеду», — таково было ее заявление,
когда Петр Яковлевич предложил ей поехать вместе с ним.

Петр Винс присматривался к молодежи
и уже в конце лета сделал моей бабушке предложение. Он почувствовал ее
душу, увидел ее горение в церковном служении, активное участие в
молодежной жизни и понял, что с таким человеком сможет сделать то, к
чему призвал его Господь.

Прошло уже много десятилетий, и я
хочу сказать: мой дедушка сделал замечательный выбор. Мы все благодарны
ему за то, что он выбрал себе такую жену.

Предложение 20-летней девушке Лидии
Петр Яковлевич сделал примерно такими словами: «Я знаю, что моя жизнь
будет очень трудной, но если ты согласна умереть со мной в болотах
России за имя Господа, становись моей женой». Она дала согласие и
внутренне была готова стать женой проповедника, труженика, а вскоре и
женой мученика. (Петр Яковлевич был расстрелян через десять лет в 1937
году, ему было 39 лет.)



«Счастлив, кто к судьбам народа всею душою приник»
Началась их совместная жизнь. Один
день в неделю Петр Яковлевич выделял для семьи: вначале он проводил его с
женой, потом с женой и маленьким сыном. Они вместе молились, что-то
делали по дому, наслаждались общением друг с другом. Другие дни были
очень перенасыщены служением.

В 1930 году в их семье наступил
ответственный момент. Моему папе тогда было два года. Дедушке нужно было
принять решение: оставаться американским гражданином и при наступлении
гонений оформить визу и уехать с семьей в Америку или принять русское
подданство.

Мой дедушка владел древнегреческим и
древнееврейским языками, закончил библейскую семинарию и имел хорошую
духовную подготовку. В Сибири и на Дальнем Востоке проводил библейские
курсы. И он почувствовал, что Господь кладет ему на сердце призвать
русских братьев к мужеству и стойкости в вере.

Родители Петра Яковлевича в то
время находились в Канаде. Они предупреждали его о наступающих в России
преследованиях и просили решить, где он будет жить дальше. После двух
недель поста и молитв дедушка отказался от американского гражданства и
решил разделить участь русских братьев. Бабушка без колебаний
присоединилась к его решению. Родителям Петр Яковлевич послал телеграмму
с таким содержанием: «Верою Авраам повиновался призванию идти в страну,
которую имел получить в наследие, и пошел, не зная, куда идет» (Евр.
11,8). Таким смелым было решение дедушки.

В 1930 году его арестовали. Три
года он провел в тюрьмах и лагерях. Потом наступила короткая свобода. В
1936 году его опять арестовали и еще раз, когда принималась Сталинская
конституция, освободили на короткий срок. А в 1937 году последовал его
последний арест. В Сумской тюрьме приговор о расстреле был приведен в
исполнение.



«Ты учила верность сохранять»
Бабушка осталась одна с
восьмилетним Георгием. Она стремилась передать сыну духовный опыт его
отца и все то ценное, что было в Петре Яковлевиче. Она сумела сохранить
конспекты проповедей мужа, в которых отражалось биение духовного пульса
дедушки, биение его веры. Она много читала сыну, рассказывала о служении
Петра Яковлевича и помогала Георгию понять, что для его отца было в
жизни самым важным. После войны они переехали в Киев. Папа вырос, принял
крещение, получил образование.

Наступил 1961 год, когда многие
члены церквей поднялись в защиту истины и мужественно отстаивали перед
властями принципы служения Господу, основанные на Священном Писании.

Наступил ответственный момент в
жизни моего отца. Ему нужно было принять решение: поддержать служение
братьев и сестер, которые добровольно положили свою жизнь на алтарь
Божий, или остаться в регистрированной церкви, жить потихоньку, служить
Богу, любить Бога, но не рисковать так сильно.

Папа работал инженером-электриком, у
него была жена и двое маленьких детей. Бабушка всегда была для него
самым близким другом, и он пришел к ней за советом. Она ответила: «Чем
ты лучше своего отца? Он погиб в тюрьмах и лагерях, иди, я благословляю
тебя».

С тех пор начался путь скитания моего отца и всей нашей семьи.



«Пронесла сквозь праздники и будни родственников узников печаль»
В 1970 году матери и жены
узников-христиан объединились, чтобы поддерживать друг друга и
отстаивать перед властями права гонимых христиан. Бабушка активно
присоединилась к этому служению и со временем стала председателем Совета
родственников узников. Дверь нашего дома была открыта для всех
страдающих и гонимых. В любое время суток к нам могла прибыть сестра из
ближнего или дальнего места огромной страны и сообщить об аресте ее
мужа, брата, родственника. В нашем доме она находила сочувствие,
поддержку и утешение. Бабушка молилась с ней, давала советы, писала
письмо в органы власти с ходатайством. Чуть позже к этому служению
приобщились молодые сестры, которые помогали бабушке в этом труде. Она
направляла их в семьи узников, которые находились почти во всех
республиках Советского Союза. Бабушка говорила им, например, так:
«Поезжай в Сибирь, вот адреса семей узников и посмотри женским глазом:
не протекает ли у них крыша, есть ли одежда, еда, какая нужна помощь со
стороны церкви и прочее». И таким образом оказывалась реальная поддержка
каждой семье.

В 30-е годы, когда служители шли в
лагеря, об их семьях почти никто не заботился. И отцу семейства было
очень трудно, когда следователь начинал давить на него, призывая к
отказу от Бога или к сотрудничеству с органами госбезопасности: «Подумай
о своей семье, неужели у тебя каменное сердце, дети твои оставлены, у
них нет еды и самого необходимого для жизни. Кто позаботиться о них?»

Братья и сестры узники 60-70-х
годов прошлого столетия не были оставлены. Когда моего отца отправили в
Якутск, вы можете представить какое это расстояние? От Киева нужно было
ехать ночь поездом до Москвы, а потом десять часов лететь на самолете.
Билеты, естественно, были очень дорогими, и наша семья не могла
рассчитывать на свои средства, их просто не было. Но сестры из Совета
родственников узников, говорили нам: «Не пропускайте ни одного
свидания». (Личное свидание по закону разрешалось один раз в год на
сутки или более. Допускался на него один взрослый человек — жена или
мать. Общее свидание происходило два раза в год. На нем могли
присутствовать несколько взрослых, и длилось оно два-три часа). Узник
или узница совершенно оторваны от церкви, находятся в лагере с
преступниками, письма родных им часто не отдают. Нужна духовная
поддержка. Благодаря работе сестер СРУ родственники покупали билеты,
продукты и ехали на свидание, чтобы поддержать и укрепить узников в
следовании за Богом. Самое активное участие в этом служение принимала
моя бабушка.

И это драгоценный опыт русской
гонимой церкви. Мы не знаем, что будет завтра в России, Украине, Америке
или в других странах мира. Имея опыт прошлого поколения, наших старших
друзей, мы уверены, что нельзя бросать тех, кто находится в страданиях,
нельзя оставлять без поддержки семьи узников, нельзя молчать, слыша
голос гонимой церкви.



«Бабушка, в камере холодно, да?»
Когда моей бабушке было почти 64
года, к нам в дом постучала милиция и работники КГБ, сделали обыск и
арестовали ее. Единственная ее вина — помощь семьям узникам.

Очень близкая мне сестра-поэтесса
Галина Везикова написала стихотворение, посвященное моей сестре Лизе.
Когда бабушку арестовали, Лизе было 10 лет. Бабушка знала, что ее могут
посадить в тюрьму, поэтому заранее приготовила теплое пальто, немного
сала, сухой колбасы и сухарей.

Лизу она попросила: «Если милиция
придет арестовывать меня, ты напомни бабушке, чтобы я взяла с собой эти
продукты». Но случилось так, когда милиция пришла за бабушкой, Лиза
забыла напомнить ей о котомке. Девочка растерялась, плакала, и бабушка
ушла без продуктов. Лизу это потом очень долго мучило. Все случилось 10
декабря, на улице падал первый снег, и Галина написала по этому поводу
стихотворение, которое называется «Белый снег». Мне тогда было
восемнадцать лет.

Бабушка, где ты, в какой стороне?

Куда увезли — сумей отыщи-ка…

Бабушка, очень хочется мне

Увидеть глаза твои и морщинки.

Бабушка, в камере холодно, да?

Ночью на нарах неровных спишь ли?

Я всё своё могла бы отдать,

Чтоб тебе было удобней, слышишь?

Знаешь, как хочется крепко обнять,

Хоть на минутку к щеке прижаться…

Я не забуду этого дня,

Когда мне пришлось с тобою расстаться.

Падает, падает первый снег

И на дома, и на всех прохожих…

Бабушка, как бы хотелось мне

Быть на тебя хоть чуть-чуть похожей!

У бабушки было слабое здоровье:
больное сердце, проблемы с почками, гипертония. Но ее осудили на три
года лишения свободы, и для нее начались очень тяжелые и трудные годы.
После суда ее отправили в рабочий лагерь г. Харькова, это было и хорошо,
и плохо: в рабочем лагере лучше условия — нормальная пища и терпимое
обращение начальства, а плохо то, что бабушка была пенсионного возраста и
физически работать ей было очень трудно. И со временем произошло то,
чего она очень боялась: ее перевезли в другой лагерь, который находился
за городом, в районе свалки и химических заводов. Летом заключенные
задыхались от тяжелого воздуха, а зимой страдали от холода. У бабушки
болели почки, и ей часто приходилось ходить в туалет, который находился
во дворе. И представьте, зимой, ночью, нужно было одеться и пройти через
всю зону. В туалеты через большие щели задувал снег и ветер. Это
усугубляло болезни заключенных. Хотя в лагере их никто не бил и не
издевался, но условия были настолько трудными и порой невыносимыми, что
выдержать их было весьма тяжело.



«Душу полагать за скорби ближних — это подвиг веры, труд и плод!»
Значит ли это, что сильному,
мужественному человеку никогда не бывает трудно? Конечно, нет. Я хочу
рассказать о той стороне жизни моей бабушки, о которой мало кто знает.
Многие ее знали и сейчас помнят как добрую, умную, мужественную
женщину-христианку. А я видела бабушку в течение трех лет заключения с
другой стороны. Папа в то время был на нелегальном положении, он не мог
приехать к ней на свидание, потому что его сразу бы арестовали. Нас,
детей, в семье было уже пятеро, я старшая. Мама не считалась близкой
родственницей, и поэтому ее на свидание к бабушке не пускали. И
получилось, что в восемнадцать лет я стала ездить к бабушке на свидания.
Часто приезжала к ней с младшими детьми. Днем бабушка с нами
разговаривала, рассказывала интересные истории, а вечером мы укладывали
детей спать, и общались вдвоем. И тогда она плакала. Она говорила, что у
нее просто нет сил, что она раздавлена физически, морально и духовные
силы ее истощены. Вот такой я видела ее. Но Господь, как она говорила,
давал ей силы если не идти за Ним, то ползти…

Власти предлагали ей пойти на
компромисс. Но она не поддалась на уговоры и освободилась только по
окончании срока. Есть место в Священном Писании, где Господь сказал
апостолу Павлу: «Сила моя совершается в немощи». Божья сила — это
верность Господу, Божья сила — это не обязательно совершать какие-то
героические поступки. Девиз жизни моей бабушки был в том, чтобы остаться
на Божьей стороне, чего бы это ей ни стоило. Ф. Достоевский писал, что
дьявол борется с Богом, а «поле битвы — сердце человека». Дьяволу очень
важно одержать победу в каждом отдельном случае, ударить так, чтобы мы
упали и проявили неверность Господу. Но бабушка считала, что за Богом
надо идти, а если нет сил, ползти, но только не изменять Ему. Такой была
ее жизнь. И этот внутренний настрой своего духа она передавала мне. Ее
духовный опыт и те особые духовные ценности, которыми она дорожила в
своей жизни, становятся достоянием поколения христиан, которые следуют
за Господом сегодня.

Бабушку освободили в 1973 году. Она
не могла ходить и несколько месяцев лежала дома. Обстановка на свободе
не изменилась. Были те же трудности, гонения, обыски и аресты друзей.
Продолжали свое служение сестры Совета родственников узников.

После трех лет заключения бабушка
говорила, что находиться в зоне страшно не только физически, но и
морально. Она сидела в бараке, где находились женщины-убийцы, в
основном, старухи. Это общество морально опустившихся людей, женщин
легкого поведения, язык которых — отборная брань. Анекдоты, которые там
звучали день и ночь — сплошная пошлость. Она очень жалела молодых
сестричек-узниц и призывала детей Божьих молиться за них, чтобы Господь
укрепил их и помог не запятнать себя этой грязью.

После нескольких месяцев домашней
обстановки бабушка немного окрепла физически. И перед ней стал новый
выбор: остаться в стороне от служения или опять влиться в него. А это
означало новые узы, так как на милость властей рассчитывать было нечего.
Она приняла решение опять стать частью Совета родственников узников и
еще в течение нескольких лет продолжала это служение.



«Бабушка, как бы хотелось мне быть на тебя хоть чуть-чуть похожей!»
Моя бабушка — маленькая капелька в
громадном море христиан, проявивших верность и преданность Богу в
трудные годы жизни. Какое это отношение имеет к нам, сестрам
сегодняшнего времени? Господь и сегодня призывает нас к служению и дарит
удивительные возможности для участия в Божьем сотворчестве над душами
людей. Самое высокое дело, которое может сделать на земле христианин, —
это рассказать конкретному человеку о Христе, помочь найти радость и
спасение в Господе. Второе, очень важное служение — содействовать
духовному росту новорожденного во Христе младенца, помочь ему стать
зрелым христианином. Господь часто совершает эти великие дела через
слабых и немощных людей, потому что Он Сам сказал: «Сила Моя совершается
в немощи…».


Мой папа умер семь лет назад. В последний год жизни у него было любимое изречение: «Поспешай делать добро».

В этих нескольких словах
заключается глубокий смысл: нет более великого дела, чем сказать
человеку доброе слово, ободрить улыбкой, проявить сострадание, помочь
нуждающемуся.

Наталья ВИНС